Статья посвящена изучению взаимосвязей проявлений подросткового кризиса (симптомов кризиса и агрессивных реакций) с параметрами эмоционального и социального интеллекта. Выборка: 95 подростков 13–14 лет (49 мальчиков и 46 девочек) из 7-ых и 8-ых классов средних общеобразовательных школ Санкт-Петербурга. Методы: опросник симптомов подросткового кризиса В.Е. Василенко (форма для подростков), опросник агрессивности Басса-Дарки в адаптации А.А. Хвана, Ю.А. Зайцева и Ю.А. Кузнецовой, тест Мэйера, Сэловея, Карузо в подростковой исследовательской версии — MSCEIT-YRV и тест Дж. Гилфорда и М. Салливена в адаптации Е.С. Михайловой (Алешиной). Выявлено, что подростки с более высоким эмоциональным интеллектом менее склонны к имитации и оппозиции, в то время как подростки с более низким эмоциональным интеллектом менее склонны к гиперкомпенсации и к рефлексии, т. е. для подростков с более высоким эмоциональным интеллектом характерно более конструктивное течение кризиса. Различий в связи с социальным интеллектом не обнаружено. По данным корреляционного анализа более высокие показатели эмоционального интеллекта связаны с более конструктивным течением подросткового кризиса. Агрессивные реакции менее выражены при более высоких параметрах стратегического эмоционального интеллекта, но есть и положительные корреляции косвенной агрессии и чувства вины с показателями опытного эмоционального интеллекта. Выявлены отрицательные корреляции симптомов подросткового кризиса, причем в основном, конструктивных, с параметрами социального интеллекта. Регрессионный анализ выявил, что менее развитая способность понимать эмоции является предиктором общего показателя кризиса и индекса враждебности. Для уровня агрессивности была получена модель с двумя предикторами, при этом опытный эмоциональный интеллект имеет положительную связь с агрессивностью, а стратегический — отрицательную.
The article is devoted to the study of the relationships between the manifestations of the adolescent crisis (symptoms of the crisis and aggressive reactions) and the parameters of emotional and social intelligence). Sample: 95 adolescents aged 13–14 (49 boys and 46 girls) from the 7th and 8th grades of secondary comprehensive schools in Saint Petersburg. Methods: questionnaire of the symptoms of the adolescent crisis by V.E. Vasilenko (form for adolescents), Bass-Darki Test adapted by A.A. Khvan, Y.A. Zaitsev and Y.A. Kuznetsova, Mayer-Salovey-Caruso Emotional Intelligence Test in the adolescent research version — MSCEIT-YRV and Guilford-Sullivan Test adapted by E.S. Mikhailova (Aleshina). It was revealed that adolescents with higher emotional intelligence are less inclined to imitation and opposition, while adolescents with lower emotional intelligence are less inclined to hypercompensation and reflection, i.e. adolescents with higher emotional intelligence are characterized by a more constructive course of the crisis. No differences in connection with social intelligence were found. According to the correlation analysis, higher emotional intelligence indices are associated with a more constructive course of the adolescent crisis. Aggressive reactions are less pronounced with higher parameters of strategic emotional intelligence, but there are also positive correlations of indirect aggression and guilt with the indicators of experienced emotional intelligence. Negative correlations of adolescent crisis symptoms, mainly constructive ones, with social intelligence parameters were revealed. Regression analysis revealed that a less developed ability to understand emotions was a predictor of the general crisis indicator and the hostility index. A model with two predictors was obtained for the level of aggressiveness, with experienced emotional intelligence having a positive relationship with aggressiveness, and strategic emotional intelligence having a negative relationship.