Проблема заключается в ограниченной изученности феномена чувствительности к тревоге, крайне малом объеме теоретического представления его сущности и структуры в русскоязычном пространстве, а также в отсутствии систематизированного понимания того, как чувствительность к тревоге взаимосвязана с процессом переживания утрат разного типа, в том числе, с травма-ассоциированными утратами (исходно травматическими и ставшими травматизирующими в результате осложнения горевания). Чувствительность к тревоге выступает в роли связующего механизма между типом стрессора высокой интенсивности и тяжестью протекания посттравматического стресса, во многом детерминируя индивидуальные паттерны посттравматического реагирования. Представленный обзор позволил рассмотреть чувствительность к тревоге не как изолированный симптом или вторичное проявление психопатологии, а как суверенную психологическую переменную, опосредующую переживание утраты и трансформацию опыта в травматический. Анализ показал, что различные типы утрат по-разному соотносятся с уровнем и структурой чувствительности к тревоге, определяя специфику соматических, когнитивных и социальных (поведенческих) реакций субъекта. Депрессивные руминации, затрудненная регуляция позитивного аффекта и перитравматический дистресс усиливают связь между чувствительностью к тревоге и осложненными реакциями горя. Тип утраты и структура чувствительности к тревоге совместно формируют профиль посттравматической реакции при утрате: от преимущественно аффективного (депрессия, тревога, межличностная сензитивность) до когнитивно-диссоциативного (нарушение рабочей памяти, искажения в оценке угрозы, диссоциация). Обобщенные данные уточняют механизмы формирования посттравматической симптоматики при утрате и расширяют представления о роли индивидуальных факторов уязвимости в динамике горя и психологической адаптации.
The research problem lies in the limited study of the phenomenon of anxiety sensitivity, the extremely small volume of theoretical conceptualizations of its nature and structure in the Russian-language scientific field, as well as the lack of a systematic understanding of how anxiety sensitivity is related to the process of experiencing different types of loss, including trauma-associated losses (those that are initially traumatic and those that become traumatizing as a result of complicated grief). Anxiety sensitivity functions as a linking mechanism between the type of high-intensity stressor and the severity of posttraumatic stress, largely determining individual patterns of posttraumatic responding. The present study made it possible to conceptualize anxiety sensitivity not as an isolated symptom or a secondary manifestation of psychopathology, but as an autonomous psychological variable mediating the experience of loss and the transformation of lived experience into a traumatic one. The analysis demonstrated that different types of loss are differentially associated with the level and structure of anxiety sensitivity, thereby determining the specificity of somatic, cognitive, and social (behavioral) responses. Depressive rumination, impaired regulation of positive affect, and peritraumatic distress strengthen the association between anxiety sensitivity and complicated grief reactions. The type of loss and the structure of anxiety sensitivity jointly shape the profile of posttraumatic responses to loss, ranging from predominantly affective patterns (depression, anxiety, interpersonal sensitivity) to cognitive-dissociative patterns (working memory impairment, distortions in threat appraisal, dissociation). The obtained and integrated findings clarify the mechanisms underlying the formation of posttraumatic symptomatology following loss and expand current understandings of the role of individual vulnerability factors in the dynamics of grief and psychological adaptation.