В данной статье представлены результаты эмпирического исследования готовности как риску как личностного свойства саморегуляции у представителей русской, чеченской и армянской этнических групп. Методы и методики исследования: Тест жизнестойкости, С. Маади; Тест смысложизненных ориентаций, в адаптации Д. Леонтьева; Опросник «Стиль саморегуляции поведения — ССП-98» (В.И. Моросанова); «Личностные факторы принятия решений» (Т. Корнилова); Мельбурнский опросник принятия решений (в адаптации Т.В. Корниловой); Томский опросник ригидности (Г.В. Залевский). В результате исследования выявлены различия в проявлении готовности к риску у представителей различных этнических групп, а также зафиксированы связи между готовностью к риску и личностными механизмами саморегуляции в каждой этнической группе. Таким образом, независимо от этноса готовность к риску обеспечивает высокие возможности регуляторной автономности и гибкости. Однако, в отношении более частных связей и выявленных различий следует отметить, что для чеченского этноса дополнительно характерно наличие связей между готовностью к риску и операциональными компонентами саморегуляции (что свидетельствует о том, что готовность к риску обеспечивает устойчивость общей системы саморегуляции для представителей данного этноса), а также рациональностью. Для представителей русской и армянской этнических групп зафиксированы отрицательные связи меду готовностью к риску и показателями ригидности; для русской этнической группы дополнительно были зафиксированы положительные связи со шкалами жизнестойкости, что указывает на то, что для русского человека во многом параметры жизнестойкости определяют готовность и возможность актуализировать свой личностный потенциал и действовать в ситуации неопределенности.
This article presents the results of an empirical study of risk-taking as a personal characteristic of self-regulation among representatives of the Russian, Chechen and Armenian ethnic groups. Research methods and techniques: The test of resilience, S. Maadi; The test of life-meaning orientations, adapted by D. Leontiev; The questionnaire «Style of self-regulation of behavior — SSP-98» (V.I. Morosanova); «Personal factors of decision-making» (T. Kornilova); The Melbourne Questionnaire of decision-making (adapted by T.V. Kornilova; Tomsk Rigidity Questionnaire (G.V. Zalevsky). The study revealed differences in risk tolerance among representatives of different ethnic groups, as well as links between risk tolerance and personal self-regulation mechanisms in each ethnic group. Thus, regardless of ethnicity, risk tolerance provides high opportunities for regulatory autonomy and flexibility. However, with regard to more specific connections and the differences identified, it should be noted that the Chechen ethnic group is additionally characterized by links between risk-taking and operational components of self-regulation (which indicates that risk-taking ensures the stability of the overall system of self-regulation), as well as rationality. Negative associations between risk tolerance and rigidity were recorded for representatives of the Russian and Armenian ethnic groups.; Russian Russians additionally had positive associations with the «Control» scale of resilience, which indicates that for a Russian person, in many ways, the parameters of resilience determine their willingness to actualize their personal potential and act in a situation of uncertainty.